Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

литературный бжд-клуб

18:18 

"Эр-Тэни" - история Райши

Emy Olwen
Солнце и кровь
Мне немного страшновато - вдруг мой рассказ окажется первым в сообществе? >____<

Необходимое пояснение:
Райши как бжд-воплощение приехал ко мне в конце 2009 года. посмотреть на него можно, например, вот тут.
А Райши как персонаж со мной уже около трех лет, я немало написала про него, несколько раз играла его в кабинетках и т.д.
Он живет в Калаасе, мире, который мне открыли Ando Gro и jetau. побольше узнать про мир, почитать другие тексты и посмотреть иллюстрации можно тут.

***
   Вчера Райши исполнилось семь лет. Он стал почти взрослым, и теперь мог стоять во внутреннем пределе храма, там, где тек песок. Прозрачные трубы переплетались, уходили высоко, к темным сводам, а красный песок струился вниз. Теперь, вблизи, Райши видел, что бесчисленные песчинки исцарапали стекло, оно помутнело местами. Но ни одна труба не треснула, ни капли души Калааса не пролилось на каменный пол.


   Песок в трубах двигался, не останавливаясь ни на миг. Райши не знал, как это происходит, - все же, совсем взрослым он еще не стал, и в тайный предел ему входить не разрешалось. Но он был уверен - шестеренки, колеса и цепи вращают огромный механизм под землей, и песок течет, поднимается, и снова струится вниз.

   Машины могут двигать все. Если с раннего-раннего детства видишь поезда, понять это нетрудно.

   В обычный день Райши мог бы не приходить сюда. Мог бы быть вместе с остальными. Уроки еще не закончились, все дети приюта сидели на длинных скамейках в полутемной комнате, учились. Но Райши не мог остаться в классе, он должен был отстоять всю службу, слушая молитвы и глядя на красный песок.

   Потому что сегодня хоронили Ка-Ниру, и Райши был виноват в том, что тот умер.

   Райши не знал, сколько лет было Ка-Ниру - простые люди не ведут счет годам, да бывает и вовсе не умеют считать, об этом часто говорил учитель, один из старших. А Ка-Ниру был не из приюта, а из простой семьи, живущей за рынком, и день рожденья никогда не праздновал. И до сегодняшнего дня Райши даже не знал его имени, - все окрестные дети звали этого мальчишку Рыжим, за яркие полосы на щеках и на запястьях. Похожие знаки ставят жрецы, благословляя, но Ка-Ниру хвастался, что эти полосы у него от рождения.

   Десять или двенадцать дней назад Райши повел Ка-Ниру смотреть на поезда. Они пролезли там, где ходить не разрешалось, и смотрели на рельсы сверху, с огромной высоты. А позавчера Ка-Ниру умер.


   "Ты виноват в его смерти, - сказал настоятель. - Поэтому должен молиться за него".

   Райши не понял, пытался оправдываться, но настоятель объяснил, спокойно и терпеливо.

   Места, по которым Райши провел Ка-Ниру - темный туннель, колодец со ржавыми перекладинами лесниц и цех, где грохотали колеса и дымили трубы, - все эти места были ядовиты. Ка-Ниру дышал отравленным воздухом слишком долго, и поэтому его не смогли спасти ни лекарства, ни молитвы.

   Райши помнил воздух в темных тунелях. Он казался разноцветным и был странным на вкус. Если приглядеться, становилось видно, как его потоки окрашиваются то в синий, то в желтовато-красный, темнеют, снова обретают прозрачность. Наверху, на башне, с которой Райши и Рыжий смотрели на поезда, воздух был совсем другим, - белым и жарким.

   "Я тоже умру?" - спросил Райши. Страх царапался в груди, рвался наружу.


   "Нет, - ответил настоятель. - Каким бы сильным не был яд, ты им не отравишься. Но раз человек умер из-за тебя, твой долг молиться о его душе".

   И теперь Райши смотрел на струящийся песок и ждал, когда возникнут слова молитвы. Жрецы говорили - слова приходят сами, душа Калааса войдет в твою душу и ты узнаешь, как молиться.

   Но Райши не знал, не чувствовал ни души, ни слов, - только страх. А тот становился все сильнее, все чернее, рвался и бился о ребра и сердце.

   Тогда Райши закрыл глаза и стал шептать слова, заученные давным-давно, те, которые повторяют дети и простые люди, стоящие во внешнем пределе.

   Да соединится Ка-Ниру с высшей душой, да не покинет ее никогда. Да будет вечным течение песка и непрерывным дыхание ветра.


  

   Комната настоятеля уходила ввысь, словно колодец, и отчего-то Ка-Маиру всякий раз казалось, что это вовсе не самая высокая башня храма, а глубокое подземелья. Камни стен смыкались плотно - ни щелей, ни окон, - и свет дрожал лишь в прозрачной колбе. Свеча всегда была красной, цвета песка, и горела также - алым.

   Настоятель сидел неподвижно. На низком столе перед ним были рассыпаны бумаги, цветные кристаллы и птичьи перья. Кажущийся беспорядок. Ка-Маиру знала, что все здесь подчинено своим законом, и она лишь начинает их постигать.

   Один из законов, усвоенный с самого раннего детства, был такой: если тебя позвали старшие, стой и молчи, пока с тобой не заговорят. Но никто не запрещал смотреть на старших, и теперь Ка-Маиру в который раз с удивлением разглядывала настоятеля.

   Ей доводилось видеть старых людей. В храме была одна жрица, волосы которой совсем поседели, - она почти не видела и со дня на день ждала смерти. И прихожане, чувствуя, что жизнь на исходе, тоже приходили в храм, - все они были очень старыми, некоторым было даже больше сорока лет. Но таких как настоятель, Ка-Маиру не видела никогда.

   Он был совершенно лыс, - ни волоска, - лицо его покрывали морщины, причудливые, как птичьи следы в пыли, и сквозь кожу проступали темные пятна. Он был очень стар, - это было ясно, - но при этом не помышлял о смерти.


   Ка-Маиру расспрашивала о настоятеле у старшей жрицы, следящей за песком. Но та лишь сказала: "Он уже был здесь, когда я пришла в храм. Уже был старым..."

   - Ка-Маиру, - заговорил настоятель. - Твои наставники много говорят о тебе. Я смотрю на тебя и вижу, что душа твоя становится текучей, как песок. Пришло время - пора приступать к обязанностям взрослых.

   Она знала, что надо сдержаться, промолчать, но слова вырвались сами, горячие и быстрые:

   - Меня введут в тайный предел?

   Настоятель покачал головой, и следом дрогнуло пламя свечи, тени шелохнулись на стенах.


   - Пока рано. Сперва ты обучишься быть полезной, затем докажешь свою пользу. Тогда тебя введут в тайный предел.

   Ка-Маиру опустила глаза. Каменный пол казался черным, и даже сквозь подошвы сандалий, она чувствовала холод.

   - Ты знаешь Райши?

   Она замерла на миг, вспоминая всех, кто учился и жил в приюте, торопливо перебирая имена и лица. А потом кивнула.

   Она знала Райши. Мальчик, на год или два ее младше, резкий в движениях, черноволосый, и такой же странный, как и его имя. Он был не из тех, чьи родители служили в храме, и не из тех, на кого указал жребий. Он жил здесь, потому что храму принесли богатые подношения, - плату за его обучение в приюте. Ка-Маиру не обращала на него внимания, ведь ясно было, - он не станет жрецом, в священные покои он попал лишь на время.

   - Да, - сказала Ка-Маиру. - За него заплатили, и он учится вместе со всеми.


   - Все не так просто, - ответил настоятель. - За него заплатили и привели сюда - но не ради знаний, а из страха перед демонами.

   Ка-Маиру подняла взгляд. Настоятель ждал вопроса, она видела это по его выцветшим глазам и сжатым губам. Но, как ни старалась, не могла найти слов.

   О демонах она ничего не знала.

   Настоятель едва приметно вздохнул и продолжил:

   - Он из тех, кто рожден с ущербной душой. Его душа стремится достичь полноты, найти недостающую часть. Поэтому она всегда распахнута, и демоны проникают в нее. Становятся кошмарами наяву. Его привели сюда, чтобы мы день изо дня защищали его душу, закрывали от зла.

   Ка-Маиру вскинулась, на миг прикусила губу, чтобы не выдать радость. Ведь раз ей рассказывают это, значит и вправду она станет выполнять работу взрослых.


   - Я буду отгонять демонов? - спросила она, и поняла, что не сдержала восторга, он прорвался в слова.

   - Нет. - Настоятель вновь сидел неподвижно, шевелились лишь его губы. - Сперва ты будешь наблюдать, как старшие жрецы каждый день закрывают душу Райши, затем будешь делать это вместе с ними, и лишь затем - сама.

   Молчание длилось недолго, - пламя за стеклом дрогнуло лишь раз или два, и не больше десяти ударов отсчитало сердце.

   Ка-Маиру набралась храбрости и спросила:

   - У него чужое имя, и к нему приходят демоны... Его душа - из Калааса, как и у нас?

   - Все души из Калааса. - Голос настоятеля не был суров, звучал спокойно, и Ка-Маиру осмелилась задать еще один вопрос:


   - А та часть души, которой ему не хватает, где она? В песке?

   - Нет, - ответил настоятель. - Ее нет нигде.

  

  

   * * *

   Рычаг поддался и пошел вниз, не плавно, рывками, и под полом заскрипели блоки, зазвенели цепи. На руках остались следы тягучего черного масла, оно медленно ползло, собиралось в капли, пыталось впитаться в кожу. Мгновение Райши смотрел на ладони, а потом вытер их о штаны. Вся его одежда была в черных пятнах, в пыли и хлопьях ржавчины. Но это не имело значения, - выходя отсюда, из опасной зоны, он переоденется и смоет с себя грязь.

   А самому ему здешний яд не повредит, растворится в крови и исчезнет за считанные минуты.


   Райши не вредили никакие яды.

   Он видел их - цветной свивающийся дым, чувствовал их вкус - и вкус никогда не казался неприятным. Мог дышать отравой, мог пить ее, - и поэтому оказался здесь.

   Райши не знал, что здесь случилось, и когда. Может быть, не отравив часть города, нельзя было построить железную дорогу, а может быть, это место было плохим гораздо раньше. Но, как бы там ни было, сюда, к северным дамбам, сдерживающим песчанные волны Калааса, приходить было опасно.

   Ядовитый воздух годами и десятилетиями скапливался в подземных цистернах, вытекал в огромные бараки с полуразобранными крышами, - туда, где стояли рычаги, открывающие ворота дамбы, сводящие и разводящие рельсы... И оттуда уже, - вверх, в небо. Обычно ветер уносил отраву прочь из города, в пески, но изредка он начинал дуть с севера, и тогда жители города выходили на улицу с закрытыми лицами и пили растворенный в воде желтый порошок.

   Райши желтый порошок не был нужен. И никто не удивлялся - все знают, что у разных народов разные способности: песок, вода и воздух разных городов меняют людей, и поколение за поколением изменения становятся все ярче. Когда-то Райши думал, что есть город, населенный такими же, как он, не боящимися ядов, но в храме все сказали: "Нет, такого города не существует, ты появился случайно".


   До четырнадцати лет он оставался в приюте, видел, как другие ученики один за одним входят в тайный предел. Но, когда приходило время называть имена тех, кто должен пройти последние испытания перед посвящением, имя Райши не звучало никогда. Он мог бы пойти к настоятелю, мог бы просить его, - но не стал. Ведь ни в песке, движущемся в прозрачных трубах, ни в самих живых барханах пустыни, Райши так и не смог ощутить душу Калааса. Сперва он пытался, потом махнул рукой, - не всем же становится жрецами. Да и не тянуло его к этому.

   Его тянуло в совсем другие края.

   Еще в раннем детстве он бегал смотреть на поезда, ловил запахи: горячего металла и чего-то особенного, тяжелого и мощного, тянущегося за огромными вагонами, словно шлейф. Он много думал о том, что, когда станет взрослым, обязательно проберется на поезд и уедет, увидит другие города и места, о которых в Эр-Тэни даже не слышали.

   Но четырнадцать лет ему исполнилось уже три года назад, и за эти годы он так и не побывал нигде, кроме города и пустыни, наползавшей на городские дамбы. Настоятель отправил Райши работать в отравленную зону, следить за механизмами и открывать ворота, когда приходит поезд. Райши уже не мог сосчитать, сколько поездов проехало мимо. Но то одно останавливало его, то другое.

   Он жил здесь неплохо, - хоть сейчас можно было пойти на базар и купить бутылку самого дорогого вина или подарок для Ка-Маиру. Но вино не действовало на него, как и другие яды, а Ка-Маиру не нужны были подарки. Она давно уже стала жрицей храма, и смеялась над безделушками и украшениями обычных женщин.

   С тех пор как Райши вырос, некому стало следить за тем, посещает ли он службы в храме, повторяет ли молитвы вечером и утром. Ка-Маиру иногда отчитывала его, но видно было, - и она не надеется, что Райши возьмется за ум. Поэтому свободного времени хватало, и Райши бродил по городу, знакомился с разными людьми, а иногда выбирался в пустыню.


   На городских улицах у него было много приятелей, - тех, с кем можно поболтать при встрече. Но другом он мог назвать лишь одного - Ка-Шими, из народа тех, кто видит ночью и обходится без воды по двое суток.

   Райши рассказывал другу обо всем: о своей работе, о темных фигурах иногда следящих за ним издалека, о том, что хорошо бы повидать другие места, и о Ка-Маиру.

   "Это из-за нее ты здесь живешь?" - спросил как-то Ка-Шими.

   Отвечать было трудно, но Райши сказал: "Нет".

   Пусть он и не чувствовал души Калааса, и не способен был стать жрецом, но одно из наставлений, звучавших в храме, запомнил очень хорошо: даже к самым дорогим и близким людям привязываться нельзя.


   Ка-Маиру не могла покинуть город, но что мешало Райши оставить ее ненадолго и отправиться в путь? Поезд мчится с невероятной скоростью, за месяц или за два можно увидеть много разных мест. А потом вернуться.

   "Ты в долгу перед храмом, - говорила Ка-Маиру. - Ты огорчишь настоятеля и подведешь тех, кто работает вместе с тобой, если уедешь. Даже если уедешь ненадолго."

   Но Райши это не волновало. Он знал, что Ка-Маиру любит его и встретит через месяц или даже через полгода, несмотря ни на что. Но он не хотел оставлять ее сейчас.

   Потому что последний год город медленно закипал, и теперь бурлил как котел, - и скоро варево польется через край. Как уехать сейчас, когда скоро, может быть, градоначальник утеряет всякую власть над Эр-Тэни? Тогда начнутся стычки и улицы превратятся в поле боя, - Ка-Шими часто говорил об этом, и кому было знать, как не ему? Ведь именно люди его народа, жившие в восточных кварталах, были так недовольны властью.

   Но пока что все было тихо.

   Райши привычно оглянулся, проверяя, не мелькнет ли где черная тень, и направился к выходу.


  

   У Ка-Маиру были ключи, и она не стала ждать Райши на улице. Поднялась в его комнату, задернула занавески, зажгла лампу. Масла осталось совсем немного, и пришлось прикрутить фитиль, - так что огонек еле тлел и почти не разгонял сумрак.

   Те, кто обитали здесь прежде, пытались сделать дом уютным, - покрасили стены, постелили на пол плетеные коврики, накопили за годы своей жизни множество милых и бесполезных вещей. Но Райши, хоть и не прошел дальше внутреннего круга, все же был воспитан при храме, и этого у него было не отнять. Поэтому он выкинул почти все вещи, оставил лишь кровать, ящик для одежды и круглый стол у окна. И зеркало. Его он тоже хотел выкинуть - стекло потемнело от времени и покрылось паутиной трещин, - но Ка-Маиру не позволила. Ей нужно было зеркало.

   Райши все не шел, и, чтобы не сердится на него, - старшей жрице нельзя сердится на тех, за кого она в ответе, - Ка-Маиру стала смотреть в зеркало. Света было мало, и отражение казалось еще более смутным. И все же Ка-Маиру провела руками по волосам, чтобы легли ровно, прядь к пряди.

   Наконец услышала дробные шаги на лестнице, и сделав огонь поярче, шагнула к двери и улыбнулась.

   Райши, должно быть, с улицы увидел свет в окне, - потому что с порога радостно закричал что-то, влетел в комнату, схватил Ка-Маиру и закружил ее, не переставая говорить.


   Ка-Маиру не слушала его. Она смеялась, отбиваясь в шутку, а сама лишь следила, ждала, когда же хоть на миг перед ней окажется зеркало. И, когда это произошло, удержала Райши, заставила остановиться.

   Поймала свой взгляд в зеркале - и перестала притворяться, стала собой. Свою душу превратила в потоки песка, и мир стал красным, потек, шурша. И Райши замер, увязая в ее душе, как увязают в зыбучих песках, а всех его демонов засыпало, от их темноты не осталось и следа.

   Райши больше не смеялся и не говорил. Даже его дыхание теперь стало еле слышным.

   Ка-Маиру взяла его за руку, провела через комнату, - он шел по ее воле, - уложила на кровать, и села рядом.

   Райши дышал еле слышно, и глаза его уже закрылись. Пройдет совсем немного времени, и он заснет. И медленно, постепенно, Ка-Маиру начала отпускать его душу, - песчинка за песчинкой осыпались, отползали красные волны, и на смену им приходили сновидения. Трижды по тридцать раз отсчитало сердце, - и грезы завладели Райши, а Ка-Маиру отпустила его.

   Несколько мгновений она просто сидела рядом, смотрела на него. Райши улыбался, и его глаза двигались за закрытыми веками. Он видел сны.


   Осторожно, чтобы не разбудить Райши, Ка-Маиру принялась расплетать ему косу. Волосы у Райши были черные, как масло на подземных колесах, и такие же податливые, мягкие.

   Сны... До сих пор Ка-Маиру не могла понять, как это возможно, и никто не сумел ей объяснить. Ведь обычно, когда жрецы растворяли в песке душу человека, - тот застывал, и, очнувшись, ничего не помнил. Но Райши видел сны. А проснувшись, считал эти сны явью.

   Никто из жрецов никогда не разубеждал его. Ведь это всегда были хорошие сны - в них не было, ни боли, ни страха, ни терзавших его демонов.

   Ка-Маиру знала, что она всегда есть в этих снах. В детстве Райши снилось, как они вместе бегают по полутемным закоулкам храма, играют в догонялки и прятки. А когда вырос ему стали снится совсем другие игры.

   "Пусть верит в то, во что хочет верить, - сказал ей настоятель. - Так лучше для него".

   Райши верил в счастливую любовь. Так было лучше для него.


   Стараясь не потревожить спящего, Ка-Маиру привела постель в беспорядок: сбросила одну подушку на пол, откинула край покрывала, скомкала лоскутное одеяло под ним... Теперь и впрямь можно было поверить, что здесь бушевала любовная игра. Вот только Райши спит на кровати одетый... Но не беда. Сны объяснят ему все. Что пригрезится ему на этот раз? Что рано утром он пошел провожить Ка-Маиру в храм и заснул, вернувшись? Но это неважно. Важно, что он никогда не удивляется и не задает вопросов.

   Ка-Маиру улыбнулась, отошла к столу. Погасила лампу и замерла на миг, прислушиваясь. Но нет, все было спокойно, - демоны исчезли, словно их и не было, и больше не рвались сквозь Райши наружу, не вспарывали реальность черными всполохами. Все в порядке, и можно уходить.

   И все же Ка-Маиру задержалась в дверях. Она знала, что надо бы придти к нему завтра, или через день - крайний срок. Ведь демоны становились все сильнее, все труднее было с ними справится. Но в храме столько дел... Может быть, стоило уже передать Райши кому-то из младших жрецов, но Ка-Маиру не хотела думать об этом. Того, кто единожды прибег к твоей помощи под сводами храма, недостойно бросать, - пусть даже это Райши, неспособный ступить дальше внутреннего круга.

   Ка-Маиру чуть слышно вздохнула и вышла из комнаты.

  

   - Знаешь что, - сказал Ка-Шими и наполнил стаканы по новой, - ты так говоришь, потому что ты храмовый. Как бы дело не обернулось, тебя это не коснется.


   Сегодня был выходной, и поэтому Райши не смазывал шестеренки в подземной цистерне, и не следил за механизмом на платформе. К воротам сегодня пришли обычные люди, в наглухо закрытой темной одежде, в масках, из-под которых виднелись лишь глаза. Плотная ткань защищала от разлитого в воздухе яда, но все же опасность оставалась, - и потому мало кто решался на эту работу.

   - Я не храмовый, - ответил Райши и взял стакан. - Я давно уже в храме не живу.

   Они сидели на ступеньках, под дверью черного хода. Тусклый луч света пробивался сквозь окошко наверху, делил лестницу надвое. Внизу, за стеной, кричали, смеялись, гремели посудой, - у Ка-Шими была большая семья, братья, сестры, их дети... Здесь, в восточном квартале, трудно было просто посидеть в тишине, - в домах было тесно, а улицы - многолюдны, не протолкнуться.

   - Храмовый, храмовый, - возразил Ка-Шими, и засмеялся.

   Его жесты уже стали порывистыми и неровными, речь изменилась, и даже голос звучал по-другому. Райши залпом выпил обжигающий, невкусный напиток, и сумел не поморщиться. Он завидовал другу. Напиваясь, Ка-Шими всегда веселел, орал песни, и, даже разговаривая о серьезных вещах, казался беззаботным.

   А Райши, сколько не пытался, напиться не мог.


   - Кто хоть год прожил в храме, - продолжал Ка-Шими, - остается храмовым навсегда! Они за тобой приглядывают, у тебя всегда будет и еда, и крыша над головой, беспокоится тебе не о чем! Вот скоро мы так долбанем, что градоначальник полетит башкой вниз со своей башни - а вот ты никаких перемен и не заметишь!

   Ка-Шими засмеялся, несдержанно, взахлеб, и, хотя ничего и не было сказано смешного, Райши засмеялся вместе с ним. А потом удивился.

   - Мы? - спросил Райши. - Так это не просто слухи, ты и сам участвуешь?

   Ка-Шими облокотился о стену, взял бутылку и, явно пытаясь сосредоточится, принялся разливать остатки вина по стаканам.

   - Вряд ли ты захочешь нам помочь, - проговорил он, наконец, - но и мешать вряд ли будешь. Ты же храмовый. Так?

   Райши кивнул. Ка-Шими хлопнул его по плечу, залпом допил вино, и со стуком опустил стакан на ступеньку.


   - Завтра ночью пойдем. Если заряда хватит, то половина старой площади взлетит на воздух. А если нет... Но ничего, хоть как-то... Эти сволочи... - Речь Ка-Шими становилась все невнятней, перескакивала с одного на другое. В такт своим словам он стучал костяшками пальцев по стене, и серая, облупившая краска дробилась в труху, осыпалась вниз. - Всюду следят... шага нельзя сделать свободно... только сюда, в наш квартал боятся заходить, а так всюду они, всюду...

   Райши почувствовал, как сердце бьется медленнее, замирает в груди, словно скованное холодом. Он считал его стук, как учили в храме. И на десятом ударе спросил то, о чем хотел узнать уже давно:

   - А те, которых я вижу, которые за мной следят, тоже служат властям, как ты думаешь?

   - Которые в черном? - Ка-Шими откинулся к стене, прикусил губу. - А ведь может ты и прав... Может храм и не станет тебя защищать, если тебя захотят использовать как-то... Ты вот что! - Ка-Шими подался вперед, пошатнулся, схватил Райши за плечо. Тот слушал его, пытался запомнить каждое слово и считал удары сердца. - Вот что... Ты будь внимательнее!.. Не давайся им! И... в общем следи... Если их будет много - ты скажи, мы поможем!..

   Ка-Шими все говорил и говорил, и сердце успело отсчитать сто сорок ударов.

   - Хорошо, - сказал Райши и допил свое вино. - Буду теперь вдвое внимательнее!


  

   Этой ночью ждали поезд. Никто не знал, приедет он вечером, или на рассвете, но сказано было: этой ночью.

   Райши сидел на платформе и пытался согреться.

   Согреться было нечем. Ночи стали особенно холодными, как всегда в это время года, и одежда не защищала от пронизывающего ветра.

   Райши покрепче обхватил себя руками, спрятал ладони в рукава куртки. Прислушался, - не слышно ли приближающегося поезда, но различил лишь стоны ветра и дребезжание металлических пластин. Масляная лампа на стойке возле рычагов почти не давала света, и небо, видно сквозь прорехи в крыше, казалось чернильно-черным.

   Сегодня должен был придти поезд, и именно сегодня Ка-Шими вместе с другими бунтовщиками собирался нанести удар.


   Райши оглянулся, в который раз за ночь. Чей-то взгляд сверлил спину, и, стоило прислушаться к своим чувствам, - начинало казаться, что это не один взгляд, а десятки и сотни.

   Но сколько бы их ни было, Райши не сомневался, - кто-то следит за ним, пробрался сюда, не побоявшись отравленного воздуха.

   Целый день на улицах города Райши краем глаза ловил черную тень, и каждый раз она исчезала, пряталась, стоило лишь обернуться. Но сейчас, в темноте, не понять было, где притаился враг. Сердце стыло, звучало глухо, а поезд все не шел.

   Райши поднялся, сделал несколько шагов. От резких движений становилось теплее, но тревога не исчезала, - да и как ей исчезнуть, если знаешь отчего она? Огонек за мутным стеклом вздрагивал от порывов ветра, и страшно было отойти, ведь каждая тень таила в себе угрозу. И эта угроза миг от мига становилась все весомей, давила и не давала думать.

   Убежать... Не дожидаться, пока нападут... Ка-Шими сказал, что поможет...

   Райши машинально коснулся главного рычага, мотнул головой.


   Нет.

   Если придет поезд, и никто не откроет ворота, что тогда случится?

   Райши не знал. Никогда не бывало такого, чтобы поезд пришел к закрытым воротам.

   Из колодцев тянулись струи ядовитого воздуха, и, пытаясь успокоиться, Райши стал следить за ними. Потоки цвета пламени и дымной зелени поднимались, переплетались, рвались и ползли вверх, в небо. Они были яркими, ярче огня в лампе, но ничего не могли осветить, текли словно бы позади темноты. И сколько Райши не смотрел на них, сколько не вдыхал терпкий вкус, - успокоиться не удавалось.

   Холодный воздух взрезал звук трубы, искаженный, далекий. Райши остановился.

   Сигнал восточных ворот... Значит, скоро в город войдет поезд, замедлит ход у центральной платформы, там, где чистый воздух и всегда достаточно рабочих рук. А затем отправится дальше, - и Райши должен быть готов, должен повернуть рычаги в нужное время, не раньше, и не позже.


   Черная тень скользнула слева, и в первый миг Райши не поверил, - как может быть что-то темнее этой непроглядной ночи? Но нет, тень была здесь, не исчезала, хоть он и смотрел прямо в ее черноту. Еще мгновение, и в сумраке проявились другие тени, - словно Райши внезапно обрел новое зрение, смог их видеть.

   Фигуры людей, но такие черные, что лиц не различить. Струи отравленного воздуха не огибали их, проходили насквозь.

   Райши попытался пересчитать обступавших его людей, - но сердце билось слишком быстро, а перед глазами темнело. Мысли исчезали, едва возникнув, ни одну из них он не мог додумать до конца.

   Черные пятна разрастались перед глазами, и отзывались холодными всполохами в груди.

   Нужно бежать...

   Райши схватился за рычаги, зажмурился, не в силах смотреть на наползающую черноту. Рукоятки под его пальцами были слишком холодными. И слишком тихо было кругом, - ни поезда, ни ветра... Никого между механизмом ворот и врагами, только Райши. Если сейчас откроют дамбу, песок потечет, хлынет, заполняя все...


   И даже эту мысль Райши не сумел додумать.

   Думать было некогда.

   Райши изо всех сил рванул рычаги, - один вперед, другой назад, одновременно. И где-то в глубине загрохотали цепи, сдвинулись с места огромные колеса, проскрипели, тяжело и недолго, - и остановились.

   Райши вздохнул и открыл глаза.

   Он заклинил механизм ворот, теперь нужно много людей, понимающих, в чем дело, и не боящихся яда, чтобы вновь пусть его в ход.

   Черные фигуры подступили совсем близко, - так, что можно было дотянуться рукой. Райши попятился, споткнулся, едва удержался на ногах и метнулся прочь, к колодцу. Разноцветные ленты яда звали, и на краткий миг Райши поверил, что сможет убежать.


   Но у самого края колодца чернота нагнала его, обрушилась и и ослепила. Еще несколько мгновений он слышал собственный голос, а потом все исчезло.

  

   - Райши!..

   Кто-то звал его, а на губах был вкус воды, чистой воды из глубокого колодца. И воздух был почти чистым, - только запах ржавчины и затхлой плесени, но ни следа отравы и угрозы.

   - Райши!

   Ему не хотелось открывать глаза. Свет пробивался сквозь зажмуренные веки, оранжевый и теплый.


   Но этот свет прыгал вверх-вниз, - кто-то тряс Райши за плечи, не хотел оставить в покое.

   - Ну же, что ж с тобой такое?!

   Райши почти узнал этот голос. Поэтому глотнул воздуха, - да, в нем не было яда, и не было запаха поездов и страха, - и открыл глаза.

   Ка-Шими облегченно вздохнул, отпустил его и вручил фляжку.

   - Ты, брат, совсем меня напугал, - сказал Ка-Шими и рассмеялся, коротко и нервно. - Я уж решил, что тебя так хорошо башкой приложили, что не скоро будешь в строю.

   Райши попытался ответить, но не сумел. Повернул голову - на глаза упали растрепанные волосы, от них пахло маслом. И руки тоже были перепачканы - пальцы скользили по металлу фляжки, оставляли черные следы.


   Звуки почти не доносились сюда, воздух не двигался. Фонарь свисал с крюка, и пламя в нем не дрожало, горело ровно. Ржавчина хлопьями висела на стенах, словно ошметки чешуи.

   Райши отпил воды, сделал глубокий вдох и понял, что может говорить.

   - Мы под землей? - спросил он и удивился, что голос звучит нормально, не тихо и не хрипло. - Я не помню это место... Как я сюда попал?

   - Это наш тайник. - Ка-Шими поднялся, проверял что-то в карманах куртки, и видно было - ему уже не до разговоров. - Ты посиди пока тут... Он слежки ты оторвался, это явно, и сюда никто не доберется, безопасно. А как я вернусь с ребятами, там видно будет, что дальше...

   Райши слушал и не понимал.

   - Как я сюда попал? - повторил он.


   Ка-Шими взглянул на него недоуменно.

   - Ну я тебя привел, как еще? Ты, правда, совсем невменяемый был, может, потравился все-таки? Ладно, надеюсь, скоро буду! По-любому, не позже утра кто-нибудь придет...

   Возражений Ка-Шими слушать не стал. Натянул перчатки и полез вверх по металлическим скобам. Лязгнула крышка люка, и Ка-Шими исчез, Райши остался один под землей.

   Воспоминания, тяжелые и темные, медленно выползали на поверхность, толклись, мешая думать.

   "Значит, я сумел вырваться... И добежать до восточного квартала. А Ка-Шими привел меня сюда. И здесь безопасно".

   Здесь не было безопасно.


   Да, ровный желтый свет заливал маленький бункер, никто не сумел бы остаться здесь незамеченным... Но слишком много было дверей в стенах: круглых и прямоугольных, покрашенных в коричневый и серый. Краска облупилась, и было видно, какие люки открывали часто - на петлях не было ржавчины, они блестели.

   Где-то за дверями притаились враги.

   Райши чувствовал их - не так, как ощущал яды, и не так, как различал запахи и вкусы. Казалось, у него открылась новая способность: он видел темноту, чужие взгляды, холодные мысли и ненависть.

   Враги были рядом.

   Думать становилось все труднее.

   Райши огляделся, пытаясь понять, что делать. Скобы, по которым взобрался Ка-Шими, уходили вверх, в город, но туда идти нельзя. Раз преследователи добрались сюда, значит на улицах их еще больше, и...


   Взгляды из-за дверей становились все ясней, холод - все пронзительней. Страх накатывал волнами, но Райши заставил его умолкнуть, прислушался, и выбрал путь.

   Он был уверен.

   Стараясь двигаться бесшумно, Райши снял с крюка фонарь и подошел к одной из дверей. Петли на ней проржавели, и пришлось рвануть изо всех сил. Дверь заскрипела, мучительно и протяжно, но это не имело значения. Только одно было важно - это безопасный путь.

   Райши закрыл за собой дверь и нырнул в темноту туннеля.

   Он не знал, сколько шел так. Время растягивалось и рвалось, огонь трепетал за стеклом фонаря, лучи скользили по стенам. Поворот, еще один... Ступени и железные перекладины, - Райши не считал их, и забыл про то, что надо считать удары сердца. Но, в конце, концов, на последней ступени одной из лестниц, масло в фонаре кончилось, огонек затрепетал и погас.

   Темнота казалась непроглядной. Райши прислушался. Страх темными волнами ходил где-то внизу, там не было ничего, кроме пустоты и холода. Райши поставил фонарь на ступеньку и поднял руки.


   Пальцы коснулись отполированной поверхности, и она поддалась, словно ждала этого, и откинулась, превратившись в люк.

   Райши ухватился за край, подтянулся и выбрался. Крышка люка с глухим стуком захлопнулась позади.

   Здесь было тесно, кругом громоздились тюки и коробки. Свет просачивался сквозь щели, но Райши не стал оглядываться по сторонам. Мысли исчезли, и о страхе он позабыл.

   Он откинул ближайшую занавесь и шагнул вперед.

   Круглая комната была полна светом. Он лился сквозь высокие восточные окна - утренний свет, окрашенный алым, преломлялся в хрустале, отражался в сверкающем металле и зеркалах. Радуги дрожали на полу и на стенах, такие яркие, живые, что хотелось остановиться и смотреть на них.

   Но Райши пошел вперед.


   Посреди комнаты возвышался круглый стол, разноцветная ткань укрывала его, а на нем стояли кувшины с чистой водой, живые цветы и вино в высоких бокалах. И у самого края была большая стеклянная чаша, накрытая серебряной сеткой.

   Не раздумывая ни мгновения, Райши подошел и поднял сетку.

   В чаше, свернувшись, лежала змея. Серый, красный и белый цвета сплетались на ее чешуе. Она была воплощением яда. Райши протянул руку.

   Змея шевельнулась, подняла голову и встретилась взглядом с Райши.

   Все, что было до того, - мысли, и чувства, и само тело, - словно перестало существовать. Но всего лишь на миг. Мир вспыхнул снова, ярче радуг на стенах, и ослепительнее света в окнах. Кровь и яд, дыхание и движение, все перемешалось, - а потом вновь стало раздельным но не таким, как прежде.

   Змея обвила запястье Райши и скользнула в рукав куртки. Райши глубоко вздохнул. Сердце билось ровно, и на душе было спокойно и легко.


   Змею звали Кшу. Райши слышал ее мысли, они эхом отзывались у него в душе.

   Кшу знала, как выйти отсюда. И Кшу говорила: надо уходить скорее.

  

   Давно наступило утро, но Ка-Маиру все еще сидела в своей комнате, высоко над землей, в храмовой башне. Солнечный свет падал сквозь сводчатое окно, плескался на полу, но жилище оставалось узким и темным. Ка-Маиру смотрела на грубую кладку стены, на красные камни, словно бы слепленные из песка Калааса, и не знала, что делать.

   Должна ли она пойти к настоятелю и признать свою вину, просить дать ей больше времени и кого-нибудь в помощь, чтобы справиться с демонами, живущими в Райши? Или же надо считать его отрекшимся от храма, забыть о нем и больше не вспоминать?

   Ка-Маиру не знала. Всю ночь она просидела одна в комнате, ожидая, пока придет решение, но оно так и не появилось.


   Вместо него пришел Райши.

   Она должна была узнать его шаги, - но отчего-то дробный звук показался незнакомым, и дверь распахнулась внезапно, без стука.

   Райши влетел в комнату, позабыв закрыть дверь, и заговорил, так радостно и быстро, что Ка-Маиру едва понимала его слова. Мир вдруг стал зыбким, как бывало лишь изредка, в тайном пределе.

   Ка-Маиру зажмурилась и отсчитала пять ударов сердца.

   Это Райши, сказала она себе. Бессонная ночь путает мысли, поэтому и показался странным. Но не более странный, чем обычно. Не побоялся придти сюда и подняться к ней, потому что любой выросший при храме, будет впущен в ворота, если только не стал отверженным. А Райши еще не был отверженным. И не станет.

   Решение пришло, запоздалое, но верное.


   Ка-Маиру улыбнулась и поднялась навстречу Райши.

   Тот замолк, тоже улыбнулся. Но не торопился обнять Ка-Маиру, и это было странно. Рук его не было видно: одна ладонь пряталась в рукаве, другая сжимала что-то под воротником куртки.

   Ранен?

   - Тебя все искали, - сказала Ка-Маиру. - Ты помнишь, что ты сделал на платформе? И в городе такое происходит...

   - Помню, - кивнул Райши. Смотреть на него было трудно. Что-то изменилось, значительно, но в то же время неуловимо. - Но это неважно, я теперь смогу чем угодно заниматься, мне теперь не обязательно...

   Он засмеялся и вынул руку из-под воротника. Запястье в несколько колец плотно обвивал браслет, выпуклый, рельефный, похожий на...


   Браслет дрогнул, заструился по руке, и в одно мгновение превратился в змею. Змея подняла голову и смотрела на Ка-Маиру немигающими глазами.

   Ка-Маиру метнула взгляд в зеркало, позволила душе распасться на мириады песчинок и потянулась мыслями к Райши. Нужно подчинить его, немедленно, сейчас, и вести к настоятелю.

   Красный песок души просыпался сквозь Райши, не задев его, и впервые за много лет Ка-Маиру стало страшно.

   Это был не тот Райши, которого она знала с детства.

   У прежнего Райши душа была искромсанной и рваной, и демоны черными ножами врывались в прорехи, стремились захватить власть. А в душе этого не было и следов демонов, и сама душа была разделенной, но цельной, как будто совпали фрагменты мозаики, и нашлась недостающая часть...

   Ка-Маиру поняла, что вновь смотрит на змею.


   - Ее зовут Кшу, - сказал Райши, и змея скрылась у него в рукаве, исчезла из виду. - Она мне много рассказала, я теперь смогу...

   Ка-Маиру не могла его слушать. Ей было страшно. Мир, спокойный и ясный, текущий песком в прозрачных трубах, теперь зашатался, и ухватиться было не за что. Ей хотелось убежать, захлопнуть дверь в тайный круг и уйти в красную глубину надолго, надолго, пока...

   - Ка-Маиру? - В голосе у Райши была тревога, он шагнул вперед, протянул руку. - Не бойся, Кшу ничего плохого не сделает...

   Ка-Маиру невольно попятилась.

   "Его душа ущербна", - так сказал когда-то о Райши настоятель. - "И недостающей части для его души нет нигде".


   Но она была. Свиваясь кольцами, выползла из-под воротника, коснулась лица Райши, исчезла в его волосах. Она была, и из-за нее исчезли демоны, и все умения Ка-Маиру потеряли смысл, и стали бесполезны.

   Райши говорил что-то, но слова его сливались, не достигая сознания. Ка-Маиру затаила дыхание, и вновь стала ждать, когда же придет правильное решение. И должно быть. Пока она ждала, Райши все пытался приблизиться к ней и прикоснуться, - потому что за спиной вдруг оказался подоконник, и Ка-Маиру поняла, что пятилась от Райши шаг за шагом, и дальше уже некуда отступать.

   Надо сделать так, чтобы он ушел.

   Она не знала, верное это решение, или нет, но другого не было.

   - Райши, - сказала она, и сама удивилась тому, как ровно звучит голос, - ты стал совсем другим. Мы не сможем быть вместе.

   Она хотела добавить: "Уходи, иначе я позову, и за тобой придут". Но Райши молчал и не пытался подойти. Несколько мгновений стоял неподвижно, опустив голову, потом проговорил:


   - Я понимаю, - и ушел.

   Дверь так и осталась распахнутой и несколько мгновений Ка-Маиру смотрела ему вслед, слушая, как затихают шаги на лестнице, а потом села на кровать. Мир вновь начал обретать привычные очертания. Ка-Маиру начала считать стук сердца и расплакалась на восьмом ударе. Ей все еще было страшно.

  

  

   * * *

   В вагоне было темно, пол раскачивался, и грохот, равномерный, тяжелый, дрожью пульсировал в костях. Райши лежал у стены, слушал голос поезда, вдыхал его воздух. Пытался думать только о том, что ждет впереди, но Эр-Тэни не желал отпускать, и память саднила. Кшу свернулась на груди, возле сердца, пытаясь умерить эту боль.
- Я ведь хотел уехать, - прошептал Райши. - Всегда хотел увидеть много разных мест...


@темы: текст

Комментарии
2010-06-21 в 18:25 

Vincent V
Мама воспитала во мне истинную леди. Отец - доброго человека. Судьба - мстительную суку... Спасибо Им За Это!!!
А можно фото собственно героя?)

2010-06-21 в 18:32 

Ando Gro
defying gravity
очень люблю этот рассказ *____*
вот иллюстрация к нему ^^

Paranoia by ~jeyando on deviantART

2010-06-21 в 18:34 

Emy Olwen
Солнце и кровь
Vincent V вот он )))


Ando Gro спасибо *____*

2010-06-21 в 18:35 

Ando Gro
defying gravity
Emy Olwen, тебе спасибо!!!))))

2010-06-21 в 21:21 

bjd.lit.club
Пронзительно, загадочно и замечательно написано.) Я очень рада, что сообщество началось с такой интересной вещи.
Спасибо.)

URL
2010-06-21 в 21:25 

Vincent V
Мама воспитала во мне истинную леди. Отец - доброго человека. Судьба - мстительную суку... Спасибо Им За Это!!!
Emy Olwen
Спасибо)) Теперь все живо представилось)

2010-06-21 в 22:08 

Rosaki
Ваша свобода размахивать руками заканчивается там, где начинаются мои клыки
Оооох, как классно......

2010-06-21 в 23:11 

Emy Olwen
Солнце и кровь
bjd.lit.club спасибо вам за такое замечательное сообщество *____*

Vincent V я не додумалась повесить в сам пост сразу, простите =____=

Rosaki спасибо, очень приятно слышать!! ))))

2010-06-21 в 23:22 

ну надо же, залпом прочитала. очень интересно, спасибо) хотелось бы узнать, что было дальше.

2010-06-21 в 23:37 

Emy Olwen
Солнце и кровь
_Лира спасибо! ))) я потихоньку пишу продолжение этого периода его жизни, а вообще про более поздний перид есть на сайте (там линк в шапке поста)!

2010-06-22 в 00:08 

Emy Olwen, я люблю читать по очереди, кусками - не так интересно)

2010-06-22 в 00:16 

Emy Olwen
Солнце и кровь
_Лира как только допишу продолжение - выложу )))

2010-06-22 в 23:26 

Can't work today, still queer.
Emy Olwen Очень здорово.

2010-06-23 в 00:04 

Emy Olwen
Солнце и кровь
Студиозус спасибо! )))

2010-07-07 в 00:21 

ny1994
The strange thing about television is that it doesn't tell you everything.
Превосходно написано. Много чего напомнило, в хорошем смысле. Мир очень убедительный.

2010-07-07 в 00:24 

Emy Olwen
Солнце и кровь
ny1994 спасибо огромное!! а что напомнило, если не секрет? оч интересно, с чем ассоциируется...

2010-07-07 в 02:21 

ny1994
The strange thing about television is that it doesn't tell you everything.
В том-то и дело что Ваш мир очень оригинальный, и напомнил не чей-то уже созданный, а наслаждение которое испытываешь от погружения в иной, хорошо продуманный и прочувствованный мир. Я говорю о таких литературных образцах как Ле Гуин, например. Для меня вообще, пост-технологичкские миры с полуразрушенной обожествляемой инфраструктурой - это фетиш такой. А конкретнее - вспомнился Опрокинутый Мир (lib.ru/RAZNOE/priec001.txt), именно по атмосфере. У Вас отличное чутье на культурные тонкости, в диалоге и во внутреннем монологе героев. Грамотно все, убедительно и умно, при этом элегантный, нетривиальный стиль. Короче, ИСЧО ДАВАЙ! ;)

2010-07-07 в 02:42 

Emy Olwen
Солнце и кровь
ny1994 спасибо огромное!!! Скажу честно - я очень, очень счастлива слышать такой отзыв *_____*
Еще будет, пишем потихоньку ))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная