литературный бжд-клуб

03:38 

Дневник Мерлина Томаса

~Хару-Ичиго~
На словах ты фея Винкс, а на деле – Джа-Джа Бинкс.(с)
Решил выложить ещё сюда, потому что на клаб получается только кусками. Не знаю, будет ли эта повесть кому-то интересна, но - не выложишь не узнаешь.

И пара фото Рил в качестве иллюстраций:
Королева Элейн


Рил, как её впервые увидел Мерлин Томас





Глава 1


11 мая 2020 года. Лондон. Штаб-квартира "Рифмачей".

Я, Мерлин Томас Бранн XIV, (26 лет, человек, белый, холост), в здравом уме и твёрдой памяти начинаю вести эти записки в лондонской штаб-квартире Отделения Скотленд-Ярда по Борьбе с Магической Преступностью, так же известного как "Школа Рифмачей".
У меня никогда не возникало ни желания ни стремления вести дневник, но, учитывая, что я могу не вернуться оттуда, куда направляюсь, у меня нет выбора. Я отправляюсь за Вторую Стену, туда, где пролегает так называемая "Параллель Виноградова". Никто не знает, что на самом деле находится на этой параллели - первые две исследовательские группы, попавшие туда, не вернулись. Наша экспедиция, если можно её так назвать, будет третьей по счёту.
Наша группа состоит всего лишь из одного человека и одной ши. Человек смертен, ши - нет. Если я погибну, она сможет рассказать рифмачам всё , что мы видели, но будь я проклят, если когда-нибудь доверюсь ей, поэтому я и пишу записки, в надежде, что даже если я погибну, кто-нибудь найдёт мой дневник и узнает, как всё было на самом деле.

Чтобы читающий эти строки понял, кто я такой и чем занимаюсь, для разминки я расскажу о своей семье.
Моего отца звали Мерлин Томас Бранн XIII. Собственно, всех мужчин в нашей семье звали "Мерлин Томас". Это - фамильное имя, передающееся по наследству. Так звали всех нас, вплоть до самого первого Мерлина Томаса. Эта цепочка ни разу не прервалась, и, надеюсь, что не прервётся.
Отец познакомился с моей матерью, Алекс (полное имя - Александрина Бриджуотер), в старших классах и женился на ней сразу после поступления в колледж. Не потому что она забеременела, нет. Как выяснилось позже, у отца были серьёзные причины так поступить. Незадолго до моего рождения он исчез. Испарился. Просто однажды лёг спать рядом с матерью, а наутро его уже не было. Многие говорили, что он сбежал, но бабушка с отцовской стороны всегда и всем повторяла одно: "Томми забрали ши". В это можно было поверить и я верил, потому что знал - рано или поздно, мужчины нашего рода исчезали в неизвестном направлении. Каждый Мерлин Томас. Один за другим.
В это можно было поверить и по другой причине: наш дом находился в паре километров от Б., рядом с которым возвышался сид Бэлльмэр - один из крупнейших холмов ши. У него было и какое-то своё название, данное ему чудесным народцем, но все знали этот холм как "Бэлльмер"- сид над морем.
Когда мне было два года, остров потрясла волна похищений. Ши, раньше и носа не совавшие из своих холмов, будто с цепи сорвались - они угоняли людей чуть ли не толпами, и, наконец, премьер-министр не выдержал. Школой Рифмачей был разработан план, - знаменитая операция "Полые холмы", в ходе которой все сиды от Ирландии до Уэльса были зачищены. Холмы поменьше сдались почти без боя, но сид Бэлльмэр стоял до последнего. Его осаждали несколько месяцев, пока, наконец, магический барьер не пал. Я до сих пор не знаю, что произошло во время взятия Бэлльмэра, мне известно только одно - мой отец защищал его до последней капли крови.
Теперь мне двадцать шесть лет и я горжусь тем, что могу называться одним из Рифмачей. Я пять лет изучал в Оксфорде магию, государственное устройство канувшего в лету народа ши, от государства которого осталось лишь несколько политических преступников, отбывающих срок, и разрозненных беженцев, скрывающихся в городах... я изучал всё, что можно было изучить, но до сих пор не понимаю, что двигало моим отцом? Почему именно моя семья на протяжении веков была целью дивного народца?
Там, за Стеной, я хочу наконец взглянуть в глаза своему врагу и узнать ответы на все свои вопросы.

Так как мои записки могут попасть в руки человеку, не знакомому с проблемой Параллели Виноградова (хотя таковые вряд ли найдутся), я поясню, что это такое.
Ровно два года назад, Землю, опоясало (если можно так выразиться), некое магическое поле. Я говорю "некое", чтобы не утомлять читателя долгими рассказами об отрицательных магических частицах и переносе пространства. Феноменом этого самого поля занималось множество учёных, но самой верной теорией до сих пор считается точка зрения русского мага и физика Виноградова. Он считал, что на так называемой "параллели" соприкасаются миры. И не отрицал, что один из этих миров, - тот самый, из которого произошли дети Дану, знаменитые Туата де Даннан. Легко предположить, что сделали британцы, узнав об этом! Естественно, они сразу же выстроили Вторую Стену, чтобы отделить оставшуюся часть острова от Параллели. ("Второй стеной" эту стену остроумно прозвали газетчики. Первая - по их мнению - Вал Адриана).
Туата де Даннан... прошло столько веков, а страх перед ними ещё жив. Они выродились в ши, но именно ши в своё время терроризировали Англию. Сколько людей оказалось в пожизненном рабстве в сидах? Сколько людей было вынуждено сражаться в войнах одного клана ши с другим? Если бы не Рифмачи, я бы, возможно, тоже оказался в Бэлльмэре. Но мне повезло. Мне повезло даже дважды: второй раз - когда мы уехали из округа Б. в Лондон. Я забыл добавить, что и Б., и сид Бэлльмэр оказались как раз на Параллели. Из-за этого, стена была построена в три раза быстрее.

Почему я решился на путешествие за Стену? Это долгая история. Я не думаю, что она кому-нибудь будет интересна. однако, если уж я решил следовать фактам, я буду следовать им до конца.
Я как раз второй год работал среди Рифмачей специалистом по магическим существам, когда босс объявил о том, что один из сотрудников нашего отдела будет отправлен в экспедицию на Параллель. Я вызвался в числе первых, но... меня не взяли.
"Ты ещё слишком молод, мистер", - сказал босс, покусывая мундштук трубки. - "Тут нужен опытный оперативник со стажем!"
Бесполезно было его убеждать. Иеремия Крофт занимал пост начальника отдела контактов с магическими существами уже двадцать лет и точно знал, какие люди для каких задач подходят. Я не оставлял попыток, но всё время получал отказ. Несмотря на табельное оружие в наплечной кобуре, несмотря на почти готовую диссертацию, здесь, в Школе Рифмачей меня считали салагой и ребёнком. Я никогда не начал бы писать эти строки, если бы сегодня утром Крофт не вызвал меня к себе в кабинет.
- Поздравляю, Том, - совсем нерадостно бросил мне он. - Ты своего добился. Открывай шампанское.
Я не поверил своим ушам. Однако, босс не оговорился.
- Она перебрала все досье и сказала, что хочет идти именно с тобой. Чёрт меня побери, если я знаю, почему, но кое-какие идеи на этот счёт у меня есть.
Я не мог не переспросить.
- "Она", сэр?
Босс бросил мне довольно толстую папку.
- Она. Рил Бэлльмэр. Ты должен был о ней слышать, Том. В своё время мы все тут чуть не передрались из-за этой маленькой прохвостки, а теперь приходится плясать под её дудку. - Он поморщился и стряхнул пепел с отглаженных чёрных брюк.
Я молчал. Просто не мог найти нужных слов. Я действительно слышал о Рил Бэлльмер. Нет, наверное, никого, кто бы не знал о ней - единственной высокородной ши, не отбывающей срок в королевской тюрьме. Впрочем, была ли она высокородной никто до сих пор не знает. Её сняли с костра при захвате сида Бэлльмер - генералы клана прикрутили её к столбу и пытались сжечь. Одно имя этой женщины вызывает бешенную ненависть у всех ши без исключения. Но кто она такая? На суде она утверждала, что является леди Элейн - королевой и единовластной правительницей Бэлльмэра и трёх близлежащих сидов, что её немагическое имя - Рил, и что именно она сняла магический барьер. Никто не мог ни подтвердить этого, ни опровергнуть, единственное, что мы до сих пор знаем наверняка, это три вещи:
1) При захвате, на ней были одежды правящего дома.
2)Её лишили магической силы свои же.
3)Во время слушания дела, на её жизнь покушались пятнадцать раз. Покушались ши.
Неизвестно, действительно ли она была королевой, но то, что она нарушила закон своего народа было очевидно. Чтобы избежать дальнейших покушений, её отправили вместо тюрьмы в монастырь Святой Елены, где она и провела последние двадцать четыре года.
- Я смотрю, ты напрягся, мистер? Правильно сделал. Директор Школы получил от неё письмо. Она пишет, что может попробовать убрать параллель. Слышал, а? Директор посоветовался с нами - пришлось согласиться. Дамочка потребовала, чтобы с ней отрядили одного из нас, но с условием, что выбирать будет сама. Как по мне, так ничерта она не выбирала. Не знаю, как, но она о тебе знала, Бранн.
Я почувствовал, как голова начинает кружиться. Проклятие Браннов настигло и меня. Даже теперь, когда ши были разбиты...
- Сэр, вы были в Бэлльмэре в тот день и после. Вы наверняка знаете, почему...
- Почему им так нужна именно ваша семейка? Откуда мне знать? Я установил личность твоего отца, вычеркнул его из списка неопознанных трупов и забыл о фамилии "Бранн" до тех пор, пока не увидел твоё резюме. Последнюю неделю я копал в этом направлении, но ничего не обнаружил. Ши никогда не улучшают генофонд за счёт смертных - этот вариант отпадает. На твоём отце не было клейма касты рабов, я это запомнил. На нём и на нескольких других найденных там людских трупах. Из-за этого кастовая теория Чейза едва не рухнула, но больше это ничего не дало. До сих пор считалось, что смертные могут быть в сидах только рабами, а вот поди ж ты! Я поспрашивал парочку генералов из тех, что не успели вскрыть себе животы на поле боя; единственное, что смог выжать: "Он был рыцарем". Всё. Но чёрт возьми, никогда, ни в одном сиде человек не попадал в касту воинов! В общем, спрашивать у неё будешь сам, но смотри - эти ши хранят свои таинства как зеницу ока, а эта "королева" тот ещё крепкий орешек!
- Сэр, она всего лишь ши, лишённый магии...
- Тебе идти с ней за Стену. Может она сейчас и просто коротышка, не способная даже цветочка вырастить, но если эта Рил - действительно королева Элейн, то помни: как бы она ни выглядела - внутри это древнее хитроумное чудовище. Не доверяй ей, всегда носи с собой распятие и ложись спать в меловом кругу: только тогда, может быть, останешься жив.

О чём мы говорили дальше я помню смутно. Что-то о сборах, о защитных и боевых заклинаниях, которые мне разрешено будет использовать... я отвечал, соглашался и спорил скорее автоматически - меня терзала только одна мысль: я буду наедине с королевой ши. Единственным живым существом, которое знает хоть что-то о проклятии моей семьи.

В тот же день я отправился в монастырь Святой Елены. Я сошёл с пригородного поезда, зашагал по тропинке мимо зеленеющих изгородей, изредка сверяясь с картой. В личном деле Рил Бэлльмэр не было фотографии - она запретила снимать себя на кинокамеру или фотоаппарат, и суд не стал отказывать ей в этом. Я шёл и пытался представить её, но ничего не получалось. В своей жизни я видел только несколько мужчин-ши, но ни с одной женщиной ещё не сталкивался.
"Наверняка она будет ростом мне по пояс. Глаза... огромные, тёмные, миндалевидные, уши остроконечные, лицо удлинённое..." - это всё, что я мог себе представить.
Монахини встретили меня приветливо - их уже предупредили обо мне - и сразу же провели в небольшую, светлую комнатку, где не было почти никакой мебели - лишь кровать, стул, стол и книжный шкаф. Распятия на стене тоже не было, из чего я сделал вывод, что это и есть комната самозваной королевы. Саму ши я разглядел не сразу - меня отвлекли цветы. Множество ваз и горшков с самыми разными цветами. Они были везде - на полу, на шкафу, на подоконнике... среди ваз и горшков угадывались маленькие тропинки, видно, заключённая не любила ходить по комнате, и передвигалась только в нескольких направлениях.
Как я уже говорил, заметил я её не сразу - она сидела на единственном стуле и неотрывно смотрела на меня. Сама похожая на цветок, она почему-то отличалась от тех ши, которых я видел раньше. Да, ростом она была мне по пояс, но лицо её я бы назвал скорее круглым, чем овальным, и глаза у ней казались вполне человеческими. Ушей я видеть ни мог - их скрывала белая косынка, - но кое-что бросилось мне в глаза: лоб ши был выбрит. Под тонкой тканью косынки не было видно волос, и я понял, как же жестоко поступили с Рил Бэлльмэр собратья.
Как это ни странно, но магическая сила ши неразрывно связано с их волосами. Можно надеть на мага ограничитель, можно выпить его силы - он не сможет колдовать... но обривание, это самая крайняя мера. С волосами умирает не только магия, но и "магическая личность". Что это за личность, никому кроме ши неизвестно, но все, даже люди знают, что её смерть равносильна смерти самого мага. По сути, передо мной должна была предстать кататоническая больная, но Рил вовсе таковой не выглядела. Она молчала, но её лицо, почти детское, выразительное лицо девочки-подростка, выражало живейший интерес, и вся она - в лёгком белом платье до колен, босая, подсвеченная солнцем - была воплощением спокойствия, и, одновременно, нетерпения. Её руки, с непривычно длинными для человеческого глаза тонкими пальцами чуть трепетали, как крылья бабочки. Она ждала меня. Она была рада моему приходу.
- Они меня не обманули! Ты действительно Мерлин Томас!
Голос у неё был серебристый, восторженный и совсем детский.
"Древнее, хитроумное чудовище..."
- Да. Я - Мерлин Томас Бранн. Четырнадцатый.
Я очень надеялся, что мой голос не дрожал.

Sidhe Reel - Интерлюдия.

Я увидела Твою белую башню, смотрящую на закат, и сердце моё заплакало в печали.
Я увидела пепел, летящий с востока, и сердце моё онемело от боли.
Я увидела, как пал Твой город, и сердце моё умерло от горя.
Я увидела, как смерть белой рукой опускает Твои веки...

...и проснулась.

Мир разрушается.

Я почувствовала это, когда завяла роза в моём саду. Это было как маленький камушек, который ведёт за собой лавину. Мои розы никогда не вянут - они вечны, потому что мы с ними любим друг друга... но одна умерла. Будто забыла обо мне.
Когда мы забываем о чём-то, это что-то исчезает из нашего мира, словно никогда и не существовало, и если забыть всё - останешься в пустоте.
Роза умерла, это значит, что мой Король забывает всё больше и больше, и, кажется, только я знаю, что это значит.

Иногда я думаю - почему я молчала два года? Выращивала цветы, пыталась работать на кухне и ухаживать за больными, пыталась быть как все, хотя я ведь такая маленькая - куда мне угнаться за сёстрами! Я просто жила и слушала новости, про параллель, про стену, и молчала, будто мне вырвали язык; знала ответ на загадку, над которой бился весь мир и молчала. Почему? Я ведь давно не могу ненавидеть людей. Пускай мой мир теперь их, пускай теперь никто не поставит мне и блюдца молока на подоконник - если бы мир пренадлежал ши, он погибал бы совершенно так же. В этом никто не виноват, просто мой Король забывает...
Два года я видела эти сны, про то, как земли моего Короля приходят в запустение, а его белая башня, смотрящая на закат, становится грязной, как зимнее небо. Два года я думала, что одна маленькая ши, лишённая всего, почти слившаяся с людьми, похожая на человеческую девочку, ничего не сможет сделать... но потом Дану показала мне другой сон. Про рыцаря, скачущего на восток, навстречу пеплу и дыму, ничего не страшащегося Рыцаря, готового биться с самой смертью, и я поняла, что должна найти МерлинаТомаса. Он - ключ ко всему, сколько бы веков ни прошло, он всегда будет рядом. Найти его в мире мне так же легко, как своё отражение в зеркале. Почему? Это секрет. Тёмный секрет, злой секрет, как все секреты ши. Теперь уже не важно даже, что за секрет - просто я пожелала увидеть Мерлина Томаса и моё желание исполнилось, как по волшебству. Как всегда.

Какой он, мой Мерлин Томас? Всегда разный и всегда одинаковый. Когда он воин - он стрижёт свои чёрные волосы коротко и смешно, когда он волшебник - он позволяет им отрасти едва ли не до пояса и гордится ими. У него маленький рот, наверное потому что он мало говорит и всё время сжимает губы так крепко, что между них не просунешь и лезвие ножа. Иногда его лицо упрямое, иногда - беззащитное, но его не спутать ни с одним другим. Мерлин Томас всегда худой и высокий - иногда он может посадить меня на плечи и нести хоть до края света, а иногда - не может пронести и двадцати шагов. Иногда он любит солёное, а иногда - сладкое, но всегда любит свою семью и говорит о том, как они ждут его, когда я разрешаю ему говорить. Я люблю слушать его разговоры о следующем Мерлине Томасе и представлять, какой он будет. Я загадала, что у четырнадцатого Мерлина Томаса в ухе будет серьга, но когда он пришёл, серьги не было. И подарка он мне не принёс - наверное, никто не рассказал ему, как я люблю подарки. Вместо этого он явился с горой вопросов, но что я могла ответить? Если бы я сказала правду, если бы я объяснила, что два мира - одно, и если умирает один мир, умирает и другой, сказала, что должна спасти моего Короля, он бы ушёл. Я вижу в его глазах - он тот человек, который может уйти и ни разу не обернуться назад - его можно только догнать, а заставить остановиться - нельзя. Поэтому я соврала - сказала, что в моём сиде есть механизм, который всё выключает. Я такая бессовестная! А он и поверил. Люди любят простое и понятное: нажал на кнопочку - уничтожил всё на свете. Повернул ключик - всё вернулось! У меня есть один ключик и я показала его Мерлину Томасу, соврала, что стоит найти для него замок, который прячется в моём сиде - и всё снова станет хорошо.
На самом деле, ничего не будет хорошо. Дверь, которую открывает этот ключик - только для меня и моего Короля.

Когда люди боятся, они всему верят. Если бы это не было так, Мерлин Томас не пришёл бы ко мне, и мы не ехали бы с ним сейчас на поезде в Лондон.
На мне чулки, синее дорожное платье, которое на самом деле форма сиротского приюта, платок, туфли, которые мне на размер больше, и я еду на настоящем, большом человеческом поезде в Лондон, впервые за много лет. Мерлин Томас сидит напротив, такой обычный, в самом обычном чёрном костюме, который смешно называется тройкой, и разгадывает кроссворд. Он морщит лоб и не может угадать столицу Тайланда, а я ем сливочное мороженое, которое он мне купил и со стороны мы похожи на брата и сестру - совсем как я люблю. Завтра мы отправимся в сид Бэлльмер, и мне будет грустно, потому что придётся много-много лгать... но пока, я - самая счастливая в мире, и мне хочется сказать что-нибудь... что-нибудь... такое...

- Бангкок.
- Что? - Мерлин Томас поднял глаза от газеты. Он до сих пор несколько нервно реагировал на Рил вообще и на её слова в частности.
- Столица Тайланда - Бангкок. - Глаза ши, большие и глубокие, блестели, словно старое золото, а вся её полудетская мордочка была перемазана мороженым. - Это же так здорово, правда?
- Н.. не исключено. - Мерлин оттянул воротничок рубашки, будто тот его душил. Он не понимал, что замечательного в том, что Бангкок столица Тайланда, но он подходил по буквам, а это уже давало шанс заполнить кроссворд и выиграть чек на триста фунтов.

11 мая 2020 года. Лондон. Штаб-квартира "Рифмачей". Запись вторая.

Предыдущую, разминочную запись я начал с рассказа о семье. Эту, я думаю, стоит начать с рассказа обо мне, чтобы мой читатель имел представление о том, кто я и чем живу. Боюсь, что не смогу удержаться от рефлексии, самоанализа и кокетства, но вряд ли кто-либо когда-либо воспринимал себя объективно, поэтому в тему самооценки я углубляться не буду.
Мои школьные годы и детство... в них не было ничего особенного. Учился я средне, в столовой сидел с самыми неприметными ребятами, посещал фотокружок и играл дерево в школьном спектакле по "Снежной Королеве". То, что у меня не было отца никого из моих одноклассников не волновало, причин дразнить меня у них не было, но для проформы мне всё-таки дали прозвище - Богомол. Сложно сказать, чем оно было обосновано - наверное моей худобой, высоким ростом и большими очками в тяжёлой оправе с толстыми стёклами, которые я носил до десятого класса - всё это делало меня похожим на тощее, головастое насекомое.
К выпускному классу я перестал быть "богомолом", но девушкам нравиться так и не начал. Я не был красавцем-спортсменом, которым можно было бы гордиться, но не был и стеснительным ботаником, которым можно было бы помыкать. Наверное поэтому на выпускном я танцевал с Мэри Лу Джонсон - самой некрасивой девочкой в школе. Она до сих пор шлёт мне открытки на Рождество.
Год я провёл в свободном полёте, подрабатывая кассиром в "МакДональдс" и изучая методички, а к осени поднажал и поступил в Оксфорд. Было сложно, но отец оставил кое-какие сбережения... впрочем, не хочу говорить здесь о кредитах, которые я до сих пор выплачиваю и прочей экономике, это неинтересно и вгоняет меня в уныние.
В то время я болел, если можно так выразиться, историей моей семьи, в частности - историей жизни моего отца, и, на этой романтической волне, поступил на отделение с гордым названием "Антропология человекоподобных магических существ". Свою ошибку я понял слишком поздно - когда пораскинул мозгами и, по пальцам одной руки, пересчитал человекоподобных магических существ, проживающих в наше время на территории Великобритании, не забыв о том, что все они занесены в Мифриловую Книгу (аналог Красной книги для магических сущностей). Думаю, никого не удивит, что я ни дня не работал по специальности с того самого дня как мне выдали диплом.
Как я оказался в Школе рифмачей и вообще стал магом? Моя специальность включала в себя тренировку сознания и прочие магические дисциплины, порой совершенно ненужные, а в Школу Рифмачей меня распределили на практику. На практике я не делал ничего - только варил кофе. Память, тренированная работой в "МакДональдс" и магическим образованием, позволила накрепко запомнить, кто из моих начальников любит какой кофе и сколько ложек сахара им следует класть. Удивительно, но именно благодаря этому мистер Крофт заметил меня и внимательно вчитался в моё резюме и характеристику. Я прошёл курсы повышения квалификации, получил необходимую атрибутику, табельное оружие и лицензию на убийство (чистой воды формальность). Как и большинство молодых магов, волосы я начал отращивать ещё на первом курсе, поэтому среди коллег не выделялся.
Магические традиции и науки не стоят на месте, поэтому вполне может оказаться, что мой читатель не будет знать, зачем в моё время магам было необходимо отращивать волосы. С вашего позволения, я освещу этот момент.
Как сила библейского Самсона крылась в его волосах, так и сила магов кроется в них же. По крайней мере, так считают. Доказано, что чем гуще и длиннее волос, тем свободнее волшебник может обращаться к своим силам. Конечно, это заявление походит на исследования Ломброзо о преступных склонностях людей с оттопыренными ушами, но факт остаётся фактом, а традиция - традицией: магов с короткими стрижками ничтожно мало. В Школе Рифмачей есть всего лишь один такой сотрудник - Аксель Далтон, но он - персона примечательная во всех отношениях. Как-нибудь позже я о нём расскажу.
На длину своих волос я никогда не жаловался, но их густота меня печалит. Я перепробовал все шампуни, но ни один не даёт пышности и объёма, как в рекламе. Возможно, поэтому мои способности можно охарактеризовать как "средние".
Я не открыт для новых идей, испытываю мало положительных эмоций, и моя фантазия оставляет желать лучшего. Девушка, с которой я встречался несколько месяцев, назвала меня, в конце-концов, бесчувственным и "холодным, как ледышка". Разумеется, это неправда - я чувствую, как все люди, порой даже слишком сильно, но многие вещи, заставляющее людей рыдать или смеяться не вызывают у меня сильных эмоций. Слова девушки обидели меня, но никакого горя или пустоты от разрыва с ней я не испытал. Можно сказать, что я эмоционально туп, от этого возникает неловкость в общении с людьми, особенно с коллегами, многих из которых их высокие способности делают чересчур чувствительными, на мой взгляд.
Возможно, эта "тупость" - моё благословение: я не сижу на антидепрессантах, ни разу не пытался покончить жизнь самоубийством и не склонен к истерикам. Каждодневная рутина и работа с документами не вызывают у меня желания бросить всё и уехать, скажем, в Бразилию. Единственное, что заставляет мою кровь закипать - ши, и всё что с ними связано. Мне сложно усидеть на месте, когда я слышу что-либо о них и их проделках, возможно поэтому Параллель так заинтересовала меня - я почувствовал, что она как-то связана с исчезновением царства Ши, что мир коллапсирует, пытаясь справиться с исчезновением такой важной ниши.
Возможно, когда-нибудь я напишу об этом докторскую диссертацию.

***
И всё-таки я отвлёкся. Вряд ли кому-то интересно так долго читать только обо мне. С того момента как я встретил королеву Элейн мне стало казаться, что главный герой в этой истории совсем не я.
Почти всю дорогу до Лондона я делал вид, что внимательно разгадываю кроссворд, но краем глаза следил за своей попутчицей. Час в поезде показался мне целой вечностью: от неловкого молчания у меня вспотели ладони и я совершенно не мог сосредоточиться, все вопросы казались неимоверно сложными, а слово "Стратфорд" я написал с двумя ошибками.
Не поймите меня неправильно, я не стесняюсь женщин и неплохо чувствую себя в женском обществе, хотя больше отмалчиваюсь, но беда в том, что Рил для меня не была женщиной. Ощущение неловкости от молчания, чувство ответственности и незнание, как обратиться к сидящей напротив особе женского пола - всё это я чувствовал и раньше, но только один раз в жизни - когда тётушка Маргарет, бывшая проездом в Лондоне, попросила меня отвезти её дочку Энн, мою двоюродную сестру, к нам, в пригород Б. Энн было десять лет, я абсолютно не представлял, как себя с ней вести и единственное, до чего додумался - купить ей мороженое. Больше я к детям старался не приближаться, да мне, слава Богу и не приходилось. До этого момента.
- Бангкок. - Это было первое слово, которое Рил Элейн произнесла с тех пор как мы сели в поезд.
- Что? - Увлёкшись, я даже не сразу понял, кто это говорит.
- Не исключено... - промямлил я, и моя рука сама собой метнулась к воротничку, который вдруг сдавил горло. Ши не читают мысли. Она не могла знать, на какой вопрос я пытаюсь ответить... тогда что это было? Конечно, выиграть триста фунтов с помощью всезнающей ши было бы не так плохо... Впрочем, какое всезнание, это всего лишь школьный курс географии...
Кажется, вспоминая об этом случае, я даже в дневниковых записях начинаю нервно и несмешно шутить. Рил поразила меня тогда и продолжает поражать сейчас - настолько она не похожа на всех людей, которых я знал в жизни. Я ещё не знаю, как описать это чувство, будто через её глаза на меня смотрит другой, непонятный мир. Подобное я чувствовал только к одному человеку - Акселю Далтону, но о нём я напишу как-нибудь позже. Он не имеет отношения к этой истории.
- Посмотри по буквам. Или лучше дай я посмотрю. - Прежде, чем я смог опомниться, Рил выхватила у меня газету и шелестом развернула. Таблоид казался в её руках таким гигантским, что она полностью могла бы за ним спрятаться.
- Здесь пишут, что Евросоюз требует запретить магам из США создавать драконов на его территории... Мерлин Томас, а ты умеешь создавать драконов?
- Нет. Я недостаточно квалифицирован. - Это была зыбкая почва. Я не люблю такие вопросы - их задают, обычно, далёкие от профессии люди. Мои ответы их, обычно, разочаровывают, в их понимании неумение создать дракона приравнивается к бездарности. Мне всегда хочется сказать им: "да, я умею немного, но это немногое делаю хорошо".
Пустить дракона над Ла Маншем - просто демонстрация силы, настоящим магам не нужна такая показуха, в конце концов сейчас не холодная война и не гонка вооружений.
- Это значит, что у тебя нет воображения?
В точку.
Из-за газеты я не мог видеть её лица, но знал, что она улыбается. Чему я удивляюсь? Тысячелетнее существо вполне может знать, что на жаргоне магов значит слово "квалификация".
Верно. Я просто не смог бы представить себе дракона - настоящего, живого - как переливается его чешуя, как загибаются когти, как маленькие глазки нашаривают взглядом добычу в небе... нет, я не смог бы.
- У меня есть воображение, но оно не настолько развито. Почему вы спрашиваете? В моём личном деле об этом написано, мэм.
Наверное, я сказал что-то не то, потому что она засмеялась.
- Какой ты глупый, я же над тобой подшучиваю! Не называй меня "мэм". Я не старая и не королева и вообще никто. Мерлин Томас никогда не называл меня "мэм". Я не выгляжу как "мэм". Хорошо? - Она опустила газету и внимательно, ласково посмотрела мне в глаза, будто я был маленьким мальчиком, а она - доброй учительницей. - Я - Рил. Пишется как название танца.
Я не нашёл что ответить и кивнул, избегая смотреть ей в лицо. Я знал, как пишется это имя, но мне всегда было интересно, откуда оно взялось. Большинство ши называются прозвищами, не используя свои настоящие имена. Чем меньше звучит настоящее имя, тем меньше возможность, что тёмные силы подслушают его.
- Это странное имя для женщины ши. Разве вы не выбираете имена в честь названий цветов? - "В моих учебниках об этом написано", - хотел добавить я, но не сдержался. Кажется, моё замечание и без этого её насмешило.
- У меня было две фрейлины, одну всю жизнь звали Страстоцвет, а другую - Рекурсия. А до этого её звали Шиповничек, а ещё раньше - Флейта. Мы называем себя так, как нам... красиво.
- "Как нам нравится", вы хотели сказать, - я поправил совершенно автоматически. Рил говорила со странным акцентом и строила предложение так, будто английский был для неё чужим. Несмотря на это, её высказывания обладали удивительной точностью. Конечно, я понял это чуть позже, не во время этого разговора, но впервые заметил именно в поезде.
- Нет, я хотела сказать "красиво". Нравиться может и некрасивое. Ты некрасивый, Мерлин Томас, но ты всегда мне нравился. А моё имя и так красивое, для этого ему не надо чтобы его кто-то любил.
- Спасибо за комплимент, - буркнул я и отвернулся к окну. Это было не слишком вежливо, но я почувствовал, что Рил даёт мне подсказку. Намекает на то, что основой наших отношений там, за Стеной, должна быть честность. Не буду врать, подозрение, что она просто избалованная девчонка, которая говорит что думает у меня всё равно закралось.

***

В Лондон мы прибыли только вечером - погода была необычно ясной, впервые за неделю я увидел закат. То ли из-за солнца, то ли наступал сезон отпусков, но люди на вокзале толпились так, будто поезд до Престона, стоявший на соседних путях, был последним поездом в мире. Пока я вышел на платформу и подал руку Рил, меня успели два раза толкнуть спешащие пассажиры. Я не люблю, когда меня толкают. Очень.
- Теперь мы пойдём в полицейский участок, Мерлин Томас? - спросила Рил, когда мы протолкались к зданию вокзала. Она так и не отпустила мою руку, видимо, боясь потеряться в толпе.
- Скотленд Ярд не полицейский участок, - бросил я оглядываясь. Я был уверен, что монахини сообщили моему шефу о том, что я забрал их... пленницу. Хотя бы просто для того, чтобы проверить мою личность. Если они это сделали, меня уже должны были ждать... но если нет - пришлось бы взять кеб.
В толпе не было ни одного знакомого лица, но чей-то внимательный взгляд за спиной заставил меня обернуться. Ничего особенного: двое мужчин с дипломатами, несколько туристов вызывающего вида, с огромными рюкзаками и кудрявая девочка, прижимающая к себе плюшевого мишку. Она смотрела в мою сторону внимательно, не отрываясь, и мне казалось, что я даже из другого конца зала могу увидеть, какие злые и тёмные у неё глаза. И мишка, и девочка выглядели грязновато и потрёпанно - наверное, бродяжка проскользнула тайком от охраны, а теперь выбирала жертву, которой можно было бы рассказать свою слезливую историю... вот только смотрела она скорее не на меня, а мимо, чуть в сторону. На Рил.
Я вздрогнул, словно меня обдало холодом. Впрочем, холодом действительно повеяло - солнце как раз зашло за тучу, оставив зал в полумраке. Странная девочка отвела взгляд и скрылась в толпе. Всё. Инцидент на этом можно было бы считать исчерпанным, но я всё никак не мог отделаться от ощущения опасности. Большой, гулкий зал словно раздался ещё больше, а я уменьшился, стал мышью, попавшей в лабиринт...
- Пойдём, Мерлин Томас. Ты же хочешь отсюда уйти? - голос Рил звучал негромко, но странным образом перекрывал шум толпы. Я действительно почувствовал, что хочу уйти и как можно скорее. Что я и сделал.
Уже на выходе меня окликнули. Это был Уилл Фитцджеральд - бывший "бобби", променявший спокойную жизнь деревенского полисмена давнюю мечту - охоту за магами, нарушающими закон. Боюсь, что разница оказалась не так велика, как он думал - наш отдел расследует относительно мелкие, бытовые преступления - крупные дела мы передаём выше, но Уилл не не унывал. Он был энтузиастом и фанатом своего дела, несмотря на груз из жены и трёх детей. Худой, с растрёпанной косой и щетинистыми усами он готов был учиться наравне со мной, молодым, пришедшим всего на год позже него, хотя разница в возрасте между нами была двадцать лет.
Именно он помог мне освоиться и научил не опускать руки, сталкиваясь с трудной задачей.
- Бранн! Мерлин Бранн с дамой! Экипаж уже ждёт. Правда, боюсь, когда мы доедем, ты превратишься в тыкву.
- Добрый день, мистер Фитцджеральд. Я ожидал, что кто-то приедет. - Его слова о тыкве меня не обрадовали. Я догадывался, что он имеет в виду, но в душе был рад, что именно его прислали, чтобы доставить меня прямиком на ковёр к шефу.
- Не просто кто-то. - Он повёл нас к машине, на ходу роясь в карманах плаща в поисках ключей. - Я и Мэтт Томпсон.
- Мэтью Томпсон? - Я насторожился. Конечно, Мэтью был таким же новичком, как я, и не многое мог, но босс послал двух магов. Трёх, считая меня.
В памяти совсем некстати всплыла выдержка о деле королевы Элейн. Как раз те страницы, где перечисляются отчаянные, даже какие-то истеричные попытки убить её. Дикая, неконтролируемая ненависть... Привезти Рил в Лондон вот так, среди бела дня... это перестало казаться мне хорошей идеей.

Мэтью ждал нас в машине, листая от скуки какой-то спортивный журнал. Честно говоря, я немного завидовал ему - быть мускулистым, голубоглазым блондином в этом мире проще, чем тощим черноволосым мной. У Мэтью была обворожительная улыбка - он располагал к себе всех встречных и поперечных, собирал деньги для голодающих детей в Африке и играл в любительском театре... возможно, он не смог бы сотворить дракона, но его горящего тигра я видел своими глазами: он держался всего несколько секунд, но внушал страх и уважение. Мэтью красиво и старомодно призывал его, читая нараспев стихи. Иногда, закрывая глаза, я слышу его красивый, поставленный голос: "Тигр, о тигр, светло горящий в глубине полночной чащи, кем задуман огневой соразмерный образ твой?" и так далее.
Он шутил, что носит полосатые рубашки как раз потому что любит тигров... в тот день на его галстуке тоже был тигр.
Я поздоровался с ним за руку через окно, и, пропустив Рил на заднее сидение, сел рядом с ней. Она вела себя подозрительно тихо, будто задумавшись о чём-то или прислушиваясь. Впрочем, может быть, это Лондон подавлял её своими шумами и запахами - мне трудно судить о том, что творится в её голове.
Сначала всё шло неплохо: мы даже не задерживались на светофорах, но я всё время ждал чего-то... чего-то...
- В восемь? Не обижай, Уилл, конечно буду! Сто лет не был в пабе - сам знаешь, скоро аттестация, все по уши в книжках, некогда расслабиться.
Я вздохнул, постаравшись сделать это как можно тише. Уилл Фитцджеральд собирает всех паб, обычно, только по одной причине - смотреть футбол.
Я не фанат футбола, и это, как ни странно, мешает мне в жизни. Весь наш отдел, включая шефа, помешан на футболе, а те, кто не помешан, удачно это скрывают. Все, кроме меня. Когда я только пришёл работать в отдел, меня тоже затащили в паб. Я старался сидеть молча и не отсвечивать, но, видимо, делал это с таким постным лицом, что больше меня не приглашали. Не то чтобы я был против, но клеймо "парня со странностями" меня не устраивало. Хотя бы потому что его мне навесили не из-за главной моей странности а всего лишь из-за того что я совершенно не понимаю эту игру, как и большинство командных игр.
Раз уж я упомянул о главной странности, пожалуй, стоит действительно о ней рассказать. Дело в том, что у меня не тени. Никакой. Я просто её не отбрасываю. Эта аномалия передаётся в нашей семье по мужской линии из поколения в поколение и не сказал бы, что она мне мешает. Многие даже не сразу её замечают, но думать об этом мне неуютно. Я помню, как, в пабе, случайно взглянул на пол. Там, под моими ногами, колыхалось переплетение теней, машущих руками, поднимающих кружки с пивом... но моей тени среди них не было. Словно якорь, держащий меня в этом мире, среди этих людей оборвался, и я, как корабль, стою на месте только потому что вокруг штиль... понимаю, слишком путанное сравнение, но я чувствовал себя именно так. Со временем это чувство только усиливается.
- Кто с кем играет? - Мэтью снова зашуршал страницами журнала.
- "Арсенал" против "Барселоны", - раздался рядом со мной звонкий голосок. Нет, этот мир определённо свихнулся на футболе.
Мэтт повернулся к нам.
- Неплохо, мэм! Не знал, что вы тоже фанатка. Не предскажете, кто победит?
- "Арсенал", - Рил улыбалась, но её улыбка выглядела странно застывшей. Ненастоящей. Мэтт хлопнул себя по колену свёрнутым журналом.
- Ну вот, испортили всё удовольствие!
- Наоборот, лучше порадуйтесь сейчас. Потому что потом вы не сможете.
- Конечно не смогу! Я ведь уже знаю результат. Послушайте, мэм, как насчёт сделки? Я краду вас из тюрьмы, бросаю свою должность, и мы едем в Калифорнию играть на тотализаторе. Как вам такое предложе...
Машина, взвизгнув тормозами, остановилась. Я почувствовал, как ладони снова предательски вспотели.
- Мистер Фитцджеральд?
- Извини, Мерлин, едва не проехал на красный. Лучше пусть этот умник не переднем сидении расшибёт свой умный лоб чем я буду платить штраф...
Следующие минуты я вряд ли когда-нибудь забуду. В памяти я всегда вижу их в замедленном действии.
Вот мы стоим на перекрёстке. За нами почти нет машин. Впереди - толпа пешеходов. Секунда - Рил отодвигается от меня. Секунда - клацает замок и она выскакивает из машины. Мэтью и мистер Фитцджеральд что-то кричат мне, но я бросаюсь за ней назад, оббегаю багажник, бегу, расталкивая прохожих... секунда и горячая волна ударяет мне в спину, мягко приподнимает и швыряет на тротуар. Я слышу крики, но приглушённо, будто уши заложило, чувствую едкий запах гари, что-то падает, начинается беготня... я не понимаю, что происходит и думаю только об одном - поймать... поймать Рил! Я вскакиваю и бегу на подгибающихся ногах. Найти её оказывается несложно - она стоит, опираясь о столб, на коленках ссадины, но схватить её за руку я не успеваю - она сама хватает меня и тянет куда-то в переулки, навстречу толпе, выбежавшей поглазеть на что-то... тогда я ещё не знал - на что.
Чем дальше мы бежим, тем больше становятся деревья на клумбах. Я никогда не думал, что в Лондоне растут такие длинные и согнутые деревья. Целая аллея деревьев, которые клонят ветки к самой земле, будто чтобы поймать нас...
Когда острый, как шпага, корень, выворачивает брусчатку и распарывает мне штанину, меня отпускает.

Управление лесом, травой и деревьями у ши в крови. Если в самых серых каменных джунглях вырастет хоть одна травинка - любой ши сможет использовать её, как меч. Меч настолько острый, что пробить бензобак для него не проблема.
Можно не говорить, во что этот гипотетический ши может превратить липовую аллею.
Я был спокоен. Ближайшая ветка хлестнула меня по лицу, ещё две обвились вокруг щиколотки Рил и выдернули королеву из моих рук с такой силой, что плечо едва не вышло из сустава. Я смотрел на всё это будто со стороны. Пальцы, словно чужие, перебирали лежащие в кармане чётки, пока не добрались до тёплого наощупь креста. Полупрозрачного, чуть светящегося... знакомого до последней щербинки.
От следующей ветки я увернулся и рывком выхватил чётки из кармана.
- Мерлин Томас!
Я не мог видеть Рил в переплетении веток, но боль в её голосе была такой явной, что мне пришлось до крови прокусить губу - только бы не представлять...
Ещё ветка царапнула ухо. Тот, кто управлял этим деревом, казалось, не хотел меня убивать. Просто играл, лениво, как кошка с мышью, заставляя меня неуклюже танцевать, уворачиваясь от ветвей.
Танцевать я никогда не любил.
Крест в руке становился тяжелее, увеличивался, менял форму, светясь изнутри белым, призрачным светом. Я закрыл глаза, уворачиваясь вслепую. Так было проще вспоминать...
Ясный день. Весна или осень - не помню. Возле школы бригада дворников спиливает сухие ветки длинными, тяжёлыми, жужжащими пилами. Оранжевыми...
Я открываю глаза, и прозрачная пила из зеленовато-белого камня с жужжанием вгрызается в ближайшее дерево. Это не дракон и даже не тигр, но я полностью контролирую эту вещь, и она рубит извивающиеся ветки, как простые сорняки.
Не помню, сколько я размахивал ей, пытаясь прорубиться к Рил - мне казалось, что вечность. Руки болели, пот лился по спине, волосы лезли в глаза, но я шёл, почти оглохший от жужжания, полуослепший от летящей стружки, но деревья не кончались. Они больше не пытались схватить меня, инстинктивно отдёргиваясь от пилы, они просто росли и росли... но то ли подлый корень схватил меня за руку, то ли я споткнулся о мёртвую ветвь, но я упал. Липы скрипели вокруг меня, наваливаясь, я пытался подняться, царапая ногтями тротуар, но всё было бесполезно - стоило мне потерять концентрацию, как пила вновь стала просто чётками.
Это был конец. Я не смог защитить Рил. Я не смог защитить даже себя.
Какой-то корень обвил мою шею, и, уже задыхаясь, я увидел, как где-то надо мной разгорается искорка синего пламени, как оно перекидывается на ветки, как съёживаются листья, занимается крона, как много маленьких огоньков собирается в один большой синий сгусток, непрерывно полыхающий, идущий полосами, приобретающий всё более знакомые очертания...
"Тигр, о тигр светло горящий!"
Это была последняя мысль, которая промелькнула передо мной, прежде чем я потерял сознание.

@темы: фэнтези, текст, приключения

Комментарии
2012-10-14 в 16:13 

Мария М
Пробежала глазами первые строки. Интересно.
Надо бы не потерять и прочесть потом.

2012-10-14 в 17:51 

~Хару-Ичиго~
На словах ты фея Винкс, а на деле – Джа-Джа Бинкс.(с)
Спасибо.)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная